Как в России судят за насилие над детьми: спецпроект «Вёрстки»

В совместном исследовании с учёными из University of Helsinki журналисты «Вёрстки» проанализировали несколько тысяч судебных актов по делам о насилии над детьми. На основе дел, дошедших до суда, мы выяснили, где и при каких обстоятельствах чаще всего происходит насилие в отношении детей в России — и как на это реагируют полиция и суды.

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

Главное, что мы выяснили:

— как минимум половина дел о насилии над детьми — это домашнее насилие
— дом — главное место преступления
— в двух третях случаев (71%) насилие над ребёнком совершают мужчины
— каждое третье дело о нанесении вреда здоровью средней тяжести или угрозе убийством прекращается в суде
— 5 тысяч рублей — самое распространённое наказание за насилие над ребёнком в России
— в последние годы судьи стали ещё чаще назначать минимальные наказания

«Вёрстка» и учёные из University of Helsinki скачали с сайтов российских судов и аннексированного Крыма десятки тысяч судебных решений, вынесенных по делам о насилии в 2021—2025 годах. Из массива данных мы отобрали судебные решения, в которых речь шла о насилии над детьми и подростками: всего 5 632 решения по статьям 6.1.1 КоАП и 15 статьям УК — 105–109, 111–119, 156.

Исследователи, ориентируясь на рекомендации ЮНИСЕФi (международная организация защиты детей)× по сбору аналитических данных о насилии над детьми, разработали 30 параметров и далее с помощью языковой модели на базе ИИ проанализировали судебные акты по этим параметрам. Насилие, которое рассматривается в этом исследовании, преимущественно физическое.

Собранный массив данных далеко не в полной мере отражает масштабы насилия над детьми в России. Есть много причин, по которым ни сами дети, ни взрослые, которые знают о насилии, не заявляют об этом в правоохранительные органы.

Кроме того, количество фактически рассмотренных судами дел всегда меньше числа зарегистрированных полицией сообщений о преступлениях. Поэтому реальное число детей, страдающих от насилия, значительно выше, чем количество дел, рассмотренных судами.

Содержание:

Уровень насилия в России
Портрет автора насилия
Дом — главное место преступления против детей
Кто чаще всего заявляет в полицию
Какому насилию обычно подвергаются дети
Участие в «СВО» и наличие детей — смягчающие обстоятельства
5 тысяч рублей — основное наказание за насилие
Уголовные дела постоянно прекращают в суде

В 2025 году в Перми в подъезде одного из многоквартирных домов пьяный мужчина напал на семилетнюю девочку. Она вернулась из школы и ждала лифт. Незнакомец, тоже ждавший лифт, спросил у девочки, кто она по национальности и почему у неё такой маленький нос. Когда школьница зашла в лифт, он зашел следом. А когда лифт тронулся, мужчина напал на ребёнка, повалил на пол и попытался задушить. Девочка выжила благодаря двум молодым людям, оттащившим от неё нападавшего: они вызвали лифт на первый этаж и увидели, что происходит.

В 2025 году в Бурятии пьяный незнакомый мужчина напал на несовершеннолетнюю девушку, которая шла по тротуару вдоль железной дороги и снимала себя на телефон. Он повалил её на землю и попытался задушить, говоря при этом: «Таких, как ты, надо убивать». Следователям мужчина рассказал, что заподозрил в подростке шпионку украинской армии, которая снимает на видео железнодорожные объекты.

Случаи, когда незнакомцы нападают на детей и подростков, происходят в России нередко и вызывают общественное осуждение. Но, как показывает совместное исследование «Вёрстки» и University of Helsinki, большое количество детей ежедневно страдает от «бытового», повседневного насилия. В отличие от агрессии со стороны посторонних, домашнее насилие не вызывает острой реакции общества и государства, хотя именно такая форма насилия над детьми — самая распространённая.

В России растёт число преступлений против детей

В 2023 году, согласно выводам исследователей, проанализировавших данные МВД, в России был зафиксирован резкий рост насильственных преступлений в отношении детей. Публично государственные власти об этом не сообщали — после полномасштабного вторжения России в Украину данные о преступности стали засекречивать. Однако цифры появились в научном исследовании, опубликованном во «Всероссийском криминологическом журнале», обратили внимание журналисты «Вёрстки».

Количество случаев физического насилия в отношении детей и подростков в 2023 году, согласно анализу группы исследователей, достигло почти 11 тысяч — это на 50% больше, чем в 2022 году, и значительно выше показателей предыдущих лет. Объяснить причины такого роста авторы исследования, посвящённого противодействию домашнему насилию, не смогли.

Одно из возможных объяснений — правоохранительные органы стали чаще возбуждать дела. В 2022 году в Уголовный кодекс были внесены поправки. В статью 116.1 УК добавили часть 2: она предусматривает ответственность за нанесение побоев для лиц, у которых есть судимость за насильственные преступления. Открытых данных о том, сколько преступлений по статье 116.1 приходится на долю насилия против детей, нет. Но можно предположить, что после принятия поправок в эту статью, больше случаев повторяющегося насилия, в том числе против детей, стали квалифицировать как преступления, а не как правонарушения.

Выросло и число детей, признанных потерпевшими по уголовным делам о сексуализированном насилии, — более чем в три раза за последние 14 лет.

Материнство и детство находятся под защитой государства, говорится в российской Конституции. В 2020 году в неё добавили положение о том, что дети являются приоритетом государственной политики. При этом, по данным МВД, три четверти преступлений, связанных с физическим насилием над детьми, совершают родители. В трети случаев сексуализированного насилия его автором был родственник.

Несмотря на это, проблема «бытового» насилия в России не решается. Закон о профилактике домашнего насилия так и не принят. Как показывает исследование «Вёрстки» и University of Helsinki, самым распространённым наказанием для родителя, который шлёпнул, толкнул, ударил ребёнка, таскал его за волосы или душил, остаётся штраф в 5 тысяч рублей.

Большинство преступлений против детей совершают мужчины

Три четверти потерпевших по делам, которые проанализировали исследователи, — несовершеннолетние, то есть подростки от 14 до 18 лет. Ещё четверть — малолетние, то есть дети младше 14 лет. 56 детей, в отношении которых было совершено насилие, в том числе убийства, — младенцы и новорождённые.

В 2023 году суд в Тверской области приговорил местного жителя к 6,6 годам лишения свободы по делу о причинении малолетней дочери тяжких телесных повреждений, повлёкших смерть. В возрасте трёх месяцев девочка умерла от кровоизлияния в мозг, ставшего следствием закрытой черепно-мозговой травмы. Суд установил, что мужчина грубо обращался с младенцем: на теле девочки были обнаружены многочисленные ссадины и гематомы. По версии экспертов, черепно-мозговая травма возникла из-за того, что отец, «в уставшем и раздражённом состоянии, возникшем в связи с трудностями по уходу за малолетней дочерью», как минимум дважды встряхнул младенца, не зафиксировав голову. Скорую помощь родители вызвали лишь спустя несколько дней — к этому моменту у ребёнка уже развился отёк мозга.

По данным МВД и Судебного департамента при Верховном суде РФ, большинство «бытовых» насильственных преступлений в России совершают мужчины. Это подтверждает и совместное исследование «Вёрстки» и University of Helsinki. В 71% дел о насилии над детьми авторами насилия были мужчины, в 28% — женщины. В 1% случаев определить гендер не удалось.

Среди чуть более тысячи дел, в которых удалось установить уровень образования обвиняемых, люди с высшим образованием составляли меньшинство среди авторов насилия — 14%. Около 38% окончили техникум или колледж, 30% — только 11 классов школы, а 18% не получили аттестат о среднем образовании. При этом большинство обвиняемых уже вышли из школьного и студенческого возраста.

Только 2% обвиняемых на момент рассмотрения дела в суде были школьниками или студентами — из 2,5 тысячи дел, по которым известен социальный статус автора насилия. При этом почти половина обвиняемых — 44% — сообщили суду, что нигде не работают.

Минимум 17% обвиняемых в момент совершения преступления были пьяны или находились под воздействием наркотиков. 4% состояли на учёте у нарколога или получили от участкового характеристику «лицо, злоупотребляющее алкоголем».

13% авторов насилия ранее уже были судимы за насильственные преступления. В реальности доля рецидивистов может быть выше: в текстах судебных решений часто не уточняется, за какие именно преступления человек был осуждён ранее.

Дом — главное место преступления

С помощью языковой модели «Вёрстка» и University of Helsinki смогли установить, проживал ли ребёнок совместно с автором насилия и каков был характер их отношений, в двух третях дел. В 48% случаев ребёнок и автор насилия не состояли в родственных отношениях (1897 дел). Анализ показал, что дети и подростки в России сталкиваются с насилием в детских садах, школах, спортивных секциях, на улице и в общественных местах.

В 2025 году мировой судья в Белгородской области приговорил безработного местного жителя к 280 часам обязательных работ по делу об угрозе убийством несовершеннолетнему (статья 119 УК). Мужчина подъехал на автомобиле к остановке общественного транспорта и потребовал от стоявших там детей признаться, «где живёт мальчик, который мусорит возле его дома». Дети ответили, что не знают. Тогда мужчина достал из автомобиля серп, схватил одного из подростков, 14-летнего мальчика, за шею и, приставив серп к горлу, пообещал убить. Ребёнок смог убежать домой после того, как мужчина отпустил и оттолкнул его.

В 2024 году суд в Ямало-Ненецком автономном округе приговорил к условному сроку с двухлетним запретом на работу с детьми воспитательницу детского сада «Мишутка». Пенсионерку обвинили в 26 эпизодах насилия, зафиксированных камерами видеонаблюдения: она грубо хватала детей за руки, ноги и уши, дёргала, толкала и била ладонью. Тревогу подняли родители, заметившие гематомы на теле сына. В суде воспитательница, обвиняемая в истязании детей (статья 117 УК), раскаялась и сообщила, что произошедшее стало следствием профессионального выгорания.

Хотя дети в России могут стать жертвами нападений на улице или столкнуться с насилием в образовательных учреждениях, семья остаётся одним из главных источников опасности.

Исследование судебных решений показало, что в 52% случаев (2063 дела) насилие совершил близкий родственник. При этом жильё — самое распространённое место, где происходит насилие над детьми: 44% преступлений были совершены в квартире, частном доме или комнате общежития.

Реальные масштабы домашнего насилия в России на самом деле шире, считает эксперт по международному праву в области прав человека: в трети судебных актов судьи не указали, кем приходится виновное лицо потерпевшему, или же эти данные были скрыты при публикации.

«В России случаи насилия в семье по-прежнему преступления/правонарушения с высокой латентностью, — говорит эксперт. — Есть много причин, почему сами дети, их близкие, школьные учителя и другие свидетели насилия не сообщают о насилии в правоохранительные органы. Кроме того, количество фактически рассмотренных судами дел всегда меньше числа зарегистрированных правоохранительными органами сообщений о преступлениях. Поэтому реальное число пострадавших значительно выше, чем количество дел, рассмотренных судами».

Чаще всего дети страдают от рук отцов или отчимов — на их долю приходится 59% всех дел о домашнем насилии.

В 2024 году житель Красноярского края избежал наказания за домашнее насилие. Мужчина, которого ранее уже штрафовали за побои, избил гражданскую жену, а её маленького сына, пытавшегося позвать на помощь, ударил по лицу. Судья, получившая материалы уголовного дела по статье «Побои, совершённые лицом, подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние» (статья 116.1 УК), не стала подробно разбираться в обстоятельствах. Производство по делу прекратили после того, как пострадавшая подала два ходатайства о примирении — от своего имени и от имени сына.

Матери занимают второе место в структуре дел о домашнем насилии — 32%. Речь идёт не только о побоях и угрозах убийством, но и о преступлениях, квалифицируемых следствием как «убийство матерью новорождённого ребёнка» (статья 106 УК). В рамках исследования проанализировано 51 такое дело. Женщины, обвинённые в умышленном убийстве младенца, оставляли детей в унитазе, выгребной яме, выбрасывали на улицу, в мусорный бак. Почти все они были приговорены к лишению свободы на сроки от полугода до трёх лет. Самый строгий приговор — четыре года лишения свободы в колонии-поселении — получила гражданка Узбекистана, которая, по версии следствия, родила девочку в ванной комнате, а затем задушила её.

Анализ дел показывает, что доля случаев, в которых автором насилия была мачеха, составляет менее 1% среди дел о домашнем насилии. Вероятно, это связано с тем, что семей, где ребёнка воспитывают отец и мачеха, меньше, чем семей с родной матерью и отчимом.

На долю других родственников — дедушек, бабушек, братьев, сестёр, дядей, тёть и опекунов — приходится около 9% дел о домашнем насилии.

В 2022 году суд в Татарстане оправдал пенсионерку, которая регулярно била ремнём своего внука — «гиперактивного» мальчика, как его охарактеризовала классная руководительница. По словам бабушки, она брала ремень каждый раз, когда внук «не слушался» и «хулиганил»: поздно возвращался из школы, сломал замок на рюкзаке, забыл тарелку с салатом в тумбочке, испачкал одежду или не хотел ложиться спать. Когда об этом стало известно полиции, мальчика, чья мать лишена родительских прав, а отец подолгу отсутствует дома, изъяли из семьи и поместили в социальный приют. В отношении бабушки возбудили уголовное дело об истязании. Сначала её приговорили к трём годам лишения свободы условно, однако затем оправдали — Верховный суд Татарстана решил, что у неё «не было умысла».

Профессор права University of Helsinki, консультант по правам женщин при ПРООНi (Программа развития ООН)× Марианна Муравьёва и докторант University of Helsinki Юлия Брин обращают внимание на разницу в лексике, которая используется в судебных решениях для описания насилия со стороны матерей и со стороны отцов и отчимов.

Мужчины чаще выступают как акторы прямого физического насилия, тогда как женщины чаще оцениваются через призму «плохого материнства». Мужское насилие нередко объясняется конфликтом, алкоголем или эмоциональным срывом, тогда как поведение женщин получает более выраженную моральную оценку. Подобная гендерная предвзятость характерна и для других стран, однако во многих системах она уже стала предметом отдельной критики, отмечает Юлия Брин.

Масштабы домашнего насилия в отношении детей шире, чем показывают результаты исследования судебных актов, отмечает эксперт по международному праву в области прав человека, попросивший об анонимности. Комитет по правам ребёнка ООН признает, что «большая часть случаев применения насилия имеет место в семьях». По данным ЮНИСЕФ, насильственные методы воспитания — самая распространённая форма насилия над детьми. Согласно новым оценкам ЮНИСЕФ, почти 400 миллионов детей в возрасте до 5 лет — или 6 из 10 детей этой возрастной группы во всем мире — регулярно подвергаются психологической агрессии или физическому наказанию дома. Из них около 330 миллионов наказываются физическими методами.

Случаи насилия со стороны незнакомцев или посторонних людей доходят до суда значительно чаще домашнего насилия, отмечает эксперт. «В таких преступлениях нет типичных для домашнего насилия барьеров в доступе правосудию, — говорит она. — Нет экономической зависимости, страха перед актором насилия, стереотипного отношения к таким делам, как к не представляющим значительной общественной опасности».

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

Кто чаще всего обращается в полицию?

«Вёрстке» и University of Helsinki удалось установить, кто обратился в полицию, в трети дел о насилии над ребёнком. В подавляющем большинстве случаев в полицию заявили родственники, в основном матери. Но, как показывает анализ, о насилии сообщают и сами пострадавшие дети, а также работники учебных заведений и медики. Врачи, фельдшеры, медсёстры, педиатры заявляют в полицию, если подозревают, что поступивший в больницу ребёнок получил травмы насильственным путём.

В России насилие над ребёнком в семье устойчиво ассоциируется с внутренним делом семьи, поэтому вопрос о том, сообщать ли о насилии в отношении ребёнка, иногда представляется сложным моральным выбором, говорит эксперт по международному праву в области прав человека. Но на самом деле, отмечает она, закон обязывает любого человека, которому стало известно «об угрозе жизни или здоровью ребёнка, о нарушении его прав и законных интересов», обратиться в органы опеки. Об этом говорится в статье 56 Семейного кодекса России, которая называется «Право ребёнка на защиту».

Закон распространяется и на должностные лица. Учителя, воспитатели обязаны сообщать в органы опеки о том, что ребёнок подвергся или, возможно, подвергается насилию в семье. Анализ судебных актов показывает, что так действительно происходит. Многие дела о насилии над детьми были возбуждены, потому что воспитатель в детском саду или учитель в школе заметили у ребёнка синяки или услышали от него, что его бьют. Например, в 2022 году в Красноярском крае было возбуждено уголовное дело о побоях после того, как третьеклассник рассказал учительнице, что из-за плохих оценок отец выпорол его ремнём — ранее мужчину уже судили за побои. Учительница сразу сообщила о насилии социальному педагогу, а та позвонила в полицию.

Но иногда, как можно понять из проанализированных дел о насилии, учителя и воспитатели знают или догадываются о насилии — и ничего не предпринимают.

В 2024 году в суде республики Саха оглашали показания местной учительницы. Она была классной руководительницей в 4 классе, где училась девочка, систематически подвергавшаяся насилию со стороны отчима — в его отношении было возбуждено уголовное дело об истязании. Во время допроса учительница сказала, что отчим ребёнка «инвалид, имеет опухоль в голове, перенёс несколько операций». По словам педагога, она «слышала, что он бывает агрессивным, наверное, из-за его болезни, но ей казалось, что особой жестокости у <…> нет».

В 2023 году суд в Костроме рассматривал уголовное дело об истязании четырёхлетней девочки. Её не только регулярно били, но и изощрёнными способами наказывали. Когда девочка капризничала или хотела играть, отчим привязывал её к кровати или клал связанную на полку шкафа, если она шумела — заклеивал рот скотчем, если писалась ночью в кровать — не разрешал пить воду.

Воспитатели детского сада, куда ходила девочка, на допросе в полиции признались, что знали о насилии в семье. Они видели синяки на теле ребёнка и от самой девочки слышали, что отчим бьёт её и связывает руки скотчем. Воспитатели также замечали, что девочка, «маленькая, слабенькая», постоянно хочет есть и при этом боится пить воду. Синяки на теле ребёнка видела и медсестра, проводившая утренние обходы групп в детском саду. На допросе она рассказала, что ребёнок часто пропускал садик, якобы из-за болезни, но в медкарте не было сведений об обращении к врачу.

Несмотря на то, что в детском саду несколько сотрудников знали о насилии, никто из них об этом не сообщил. В полицию позвонили соседи, но и те, как следует из текста приговора, сделали это не сразу: длительное время они видели сами и знали со слов матери девочки, что отчим издевается над ребёнком, но ничего не предпринимали. Отчима признали виновным в истязании и приговорили к 4 годам лишения свободы.

Какому насилию обычно подвергаются дети

Исследование, проведённое «Вёрсткой» и University of Helsinki, показывает, что у детей, подвергшихся насилию в России, врачи фиксируют такие следы побоев, как кровоподтёки (1313 дел) и ссадины (1033 дел). Ушибы, гематомы и синяки — на втором месте. В 328 случаях врачи диагностировали телесные повреждения в виде ран. В 324 случаях у пострадавших были переломы, а в 133 случаях особенно тяжёлые повреждения — черепно-мозговая травма.

Детям давали пощёчины, пинали, таскали за волосы, толкали, швыряли об стену, кидали, били руками и подручными средствами — брючным ремнём, скалкой, сковородкой, стулом, палкой и другими предметами. Их ранили ножом, душили и обжигали.

ЮНИСЕФ определяет физическое наказание как «любое наказание, при котором применяется физическая сила и которое призвано причинить некоторую степень боли или дискомфорта, какими бы легкими они ни являлись». По мнению Комитета по правам ребёнка ООН, телесные наказания в любом случае унизительны и нарушают право ребёнка на свободу от всех форм насилия.

К изощрённым способам нанести телесные повреждения, как показывает исследование, чаще всего прибегают не опасные незнакомцы, а близкие ребёнку взрослые люди.

В базе дел, собранных «Вёрсткой» и University of Helsinki, есть случай, когда жительница Калужской области, как установил суд, применяла «жестокие, негуманные методы воспитания»: била внука ремнём, обрезком трубы и веткой, заставляла его есть с пола, однажды специально облила кипятком, а в другой раз ударила ножом в живот.

В Приморском крае мужчина надевал на ногу племянника цепь с куском железнодорожной рельсы, чтобы тот не мог уйти из дома, пока не сделает уроки.

В Ростовской области отчим регулярно бил падчерицу, душил её, таскал за волосы, засовывал в рот подушку, запирал в сарае за «плохое поведение», а однажды на полчаса приковал цепью к столбу во дворе.

Всех троих приговорили к срокам в 3 года лишения свободы — это минимальное наказание, предусмотренное санкцией статьи 117 УК (истязание).

Экстремальная жестокость встречается в делах всё же намного реже «регулярных форм физического воздействия, встроенных в повседневную семейную жизнь», отмечает докторант University of

Helsinki Юлия Брин. «Именно эта „обыденность“ насилия делает проблему особенно серьёзной, — считает она. — Насилие оказывается не исключением, а частью дисциплинарной практики, которая в обществе до сих пор частично воспринимается как допустимая форма воспитания».

В судебных решениях подробно зафиксированы удары, повреждения и обстоятельства конфликта, при этом, обращает внимание Юлия Брин, гораздо реже можно встретить упоминание страха, чувства небезопасности, которые испытывал ребёнок. В текстах решений практически ничего не говорится о нарушениях сна, разрушении доверия к взрослым или долгосрочных психологических последствиях для ребёнка.

Профессор права University of Helsinki и консультант по правам женщин при ПРООН Марианна Муравьёва отмечает, что в делах о насилии над детьми, рассматриваемых российскими судами, медицинские повреждения оказываются практически обязательным элементом доказательства. Ключевые факторы, доказывающие насилие, для российских полицейских и судей, — это явный телесный вред и видимые повреждения, которые были зафиксированы медиками.

Это приводит к тому, что какое-то ощутимое наказание несут только авторы насилия, причинившие тяжкий вред здоровью ребёнка. Психологическое насилие, за которое в России нет отдельного наказания, судьи фиксируют только как сопутствующие формы вместе с физическим насилием, а не как самостоятельную категорию.

Между тем современные международные подходы, отмечает докторант University of Helsinki Юлия Брин, всё чаще исходят из более широкого понимания насилия. Например, в Великобритании coercive control (принудительный контроль) уже признаётся самостоятельной формой домашнего насилия. «Хотя этот подход в основном применяется к отношениям между взрослыми, сама логика признания систематического контроля и психологического подавления имеет большое значение и для защиты детей», — говорит эксперт.

Какие смягчающие и отягчающие обстоятельства учитывает суд

В мае 2024 года ветеран «специальной военной операции», отмеченный наградами и благодарностями, в течение восьми дней избивал и истязал жену и детей. Он решил, что супруга ему изменяла, и требовал «рассказать правду». Настаивая на этом, мужчина затянул медицинский жгут на шее у сына и душил его на глазах у жены и других детей; другому сыну стянул брючным ремнём шею, поднял его над полом и так носил по квартире. Жену он связал, а затем прижёг спину и лицо горячим утюгом, пока дети смотрели и плакали. В полицию заявили родители мужчины, после того, как узнали о произошедшем от невестки.

Следователи квалифицировали действия участника «СВО» как угрозу убийством, незаконное лишение свободы, нанесение тяжких телесных повреждений и истязание двух и более лиц, включая несовершеннолетних. За все эти преступления суд приговорил жителя Ставрополья к 4 годам 11 месяцам лишения свободы. При этом по статье об истязании судья назначил наказание ниже низшего, предусмотренного санкцией статьи. Суд решил, что участие в войне смягчает вину в домашнем насилии. Ещё одним смягчающим обстоятельством стало наличие на иждивении у мужчины малолетних детей — тех самых, что он бил и истязал.

Рассматривая дело, судьи всегда обращают внимание на смягчающие и отягчающие вину обстоятельства. По закону есть обстоятельства, которые они обязаны считать отягчающими. К ним относится совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем или опекуном.

На практике, как показывает исследование, суды не всегда включают это в отягчающие обстоятельства. А некоторые судьи, наоборот, как в случае с делом участника «СВО» из Ставрополья, считают наличие на иждивении детей смягчающим обстоятельством, даже если родителя судят за насилие над этими детьми.

Наличие у обвиняемого на иждивении детей было признано смягчающим обстоятельством в каждом четвёртом деле о насилии над детьми — почти 23% (1284 дела).

В 39% случаев смягчающим вину обстоятельством стало признание вины, в том числе частичное. В 31% — раскаяние. Как минимум в 7 случаях судьи посчитали смягчающим обстоятельством участие подсудимого в «специальной военной операции» против Украины, а в двух случаях смягчающим было признано желание обвиняемого заключить контракт и поехать на «СВО».

Закон не обязывает судей считать алкогольное или наркотическое опьянение отягчающим обстоятельством. В Уголовном кодексе подчёркивается, что это остается на усмотрении судьи «в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления». Пленум Верховного суда РФ в 2015 году уточнил, что судья, признавший опьянение отягчающим обстоятельством, должен подробно объяснить в приговоре, почему он так решил. Как показывает анализ судебных актов, минимум 977 обвиняемых в момент совершения преступления находились под воздействием алкоголя или наркотиков, но отягчающим вину обстоятельством это было признано только в 370 случаях.

5 тысяч рублей — самое распространённое наказание за насилие над детьми в России

В 2024 году суд города Королёва Московской области рассматривал дело об административном правонарушении в отношении местного жителя, который ударил дочь. В тот день мужчина, как установил суд, был дома и пил водку на глазах у жены и пятилетней дочери. Супруги поссорились, мужчина начал оскорблять жену и пытался её ударить. Дочь, которая всё видела и слышала, испугалась и заплакала. Разозлившийся отец схватил брючный ремень и несколько раз пряжкой ударил девочку по ногам. Остановить насилие удалось благодаря матери, которая схватила ребёнка, выбежала из квартиры, а через несколько часов вернулась домой с полицейскими.

В суде женщина рассказывала, что муж часто ведёт себя агрессивно, «поднимает руку» на дочь, из-за чего она уже неоднократно вызывала полицию. После того, как мужа забирают полицейские, объясняла женщина, «он возвращается и становится ещё агрессивнее и говорит, что когда-нибудь убьёт её». По словам женщины, она решила развестись ради безопасности детей и начала собирать документы, чтобы начать процесс. Суд, рассмотрев дело о побоях, назначил мужчине штраф 7 тысяч рублей.

Большинство дел о насилии над детьми, собранных «Вёрсткой» и University of Helsinki с сайтов российских судов, возбуждены по статье об административных правонарушениях 6.1.1. Её можно считать главной статьёй, по которой наказывают за домашнее насилие в России. Она появилась в 2016 году, за полгода до декриминализации «бытового насилия»: то, что раньше считалось преступлением, например, синяки и сломанные зубы, теперь стало правонарушением.

Декриминализацию насилия спустя годы критикуют даже в полиции. Бывший замминистра МВД Валерий Кожокарь в 2025 году в официальном научном журнале полиции опубликовал статью, в которой высказался против бездействия государства в решении проблемы домашнего насилия. Декриминализация, по его мнению, «во многом развязала руки домашним тиранам» в то время как «от рукоприкладства в доме умирают тысячи женщин и детей».

Статья 6.1.1 предполагает, что правонарушитель причинил взрослому или ребёнку физическую боль без вреда для здоровья. На практике же, как можно судить из решений, проанализированных журналистами и учёными, протокол по 6.1.1 составляют и в тех случаях, когда вред здоровью кажется очевидным.

В 2021 году суд в Краснодарском крае рассмотрел дело об административном правонарушении (6.1.1 КоАП) в отношении местного жителя, который в магазине напал на несовершеннолетнего. У ребёнка диагностировали двусторонний перелом нижней челюсти. Автора насилия оштрафовали на 5 тысяч рублей.

В 2022 году мировой судья Саратовской области арестовал на 10 суток по статье 6.1.1 безработного местного жителя за избиение подростка во дворе лицея. Медэксперт зафиксировал у ребёнка кровоподтёк на ухе, ссадину на виске и сломанные передние зубы.

Российские судьи редко выбирают административный арест как меру наказания по делам, возбуждённым по статье 6.1.1 — предпочитают наказание помягче. Как посчитали «Вёрстка» и University of Helsinki, в делах о насилии над детьми судьи назначили арест только в 3% случаев.

Большая часть дел — 82% — окончились штрафом. Минимальный штраф по статье 6.1.1 — 5 тысяч рублей, и именно его назначают судьи в подавляющем большинстве случаев. Эта тенденция началась в 2017 году после декриминализации домашнего насилия — и не только продолжается до сих пор, но даже распространяется ещё больше, несмотря на то, что покупательная способность 5 тысяч рублей за это время в России сильно изменилась.

Анализ наказаний, которое выбирали судьи по делам о насилии над детьми, показывает, что российские судьи всё чаще выбирают самый мягкий вид наказания. В 2021 году штрафы были назначены в 62,6% дел о насилии над детьми, возбужденных по статье 6.1.1 КоАП. В 2025 году — уже в 79,4%. Этот тренд совпадает с официальной судебной статистикой. По данным департамента при Верховном суде РФ, в 2021 году по делам о побоях (6.1.1 КоАП) штрафы были назначены в 52,8% случаев. В первом полугодии 2025 годаi (данные за весь 2025 год не опубликованы)× штрафы получили уже 58,4% обвиняемых.

Даже после признания факта насилия государство не всегда воспринимает произошедшее как серьёзную угрозу ребёнку, говорит докторант University of Helsinki Юлия Брин о минимальных наказаниях, которые назначают российские судьи.

«Возникает парадоксальная ситуация: ребёнок официально признаётся потерпевшим, но сама санкция остаётся символической, — говорит эксперт. — В результате правосудие может не только не останавливать насилие, но и косвенно воспроизводить его, поскольку агрессор получает сигнал о низкой вероятности серьёзных последствий».

По уголовным делам об избиениях детей к лишению свободы приговаривают редко

Если преступление в отношении ребёнка выходит за рамки квалификации по статье 6.1.1 КоАП, у полиции и СК России есть несколько вариантов. В случаях, когда ребёнок погиб, возбуждают уголовное дело по статье об убийстве (105–109 УК) или о нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть (111 УК). За насильственную смерть ребёнка наказывают обычно так же, как за смерть взрослого. Строже приговор, если убийство было совершено с особой жестокостью.

Кроме убийства есть только два преступления в отношении детей, за которые чаще всего в России приговаривают к реальному лишению свободы: истязание (117 УК) и сексуализированное насилие (131–132 УК).

Уголовный кодекс России предусматривает лишение свободы и за избиение ребёнка, но на практике, как показывает исследование, это происходит в исключительных случаях.

«Вёрстка» и University of Helsinki выбрали уголовные дела, возбуждённые по одной из четырёх статей УК — 112 (причинение вреда здоровью средней тяжести), 115 пункт «в» часть 2 (причинение лёгкого вреда здоровью с применением оружия или предметов), 116 (побои) и 119 (угроза убийством). Санкции этих статей предусматривают заключение в исправительной колонии.
Оказалось, судьи приговорили к реальному лишению свободы за насилие над детьми только 83 человек из 796 обвиняемых — меньше 11%. Практически во всех случаях причиной того, что судья выбрал самое строгое наказание, был рецидив: то есть подсудимые ранее уже привлекались к ответственности за насилие.

Чаще всего при рассмотрении дел, возбуждённых по упомянутым выше четырём статьям, российские судьи приговаривали обвиняемых к обязательным работам, ограничению свободы или вовсе освобождали их от наказания, прекращая дело.

Каждое четвёртое дело о насилии над детьми, возбуждённое по статьям 115 и 116 УК, и каждое третье дело по статьям 112 и 119 УК, было прекращено в суде.

Иногда суды прекращают дела и по ходатайству обвиняемого: в связи с тем, что по делу истекли сроки давности привлечения к ответственности или потому, что суд освободил обвиняемого от наказания с назначением судебного штрафа.

В 2023 году мировой судья в Краснодарском крае прекратил уголовное дело об угрозе убийством, которое было возбуждено против местного пенсионера. Тот стрелял из охотничьего ружья в соседских детей с расстояния пяти метров и угрожал их убить. Несмотря на то, что родители детей обратились в полицию в тот же день, следствие по делу растянулось и в суд оно поступило только через два года, когда уже истекли сроки давности привлечения к ответственности.

Но обычно дела прекращают по инициативе законного представителя ребёнка. Он или она подают в суд ходатайство и просят прекратить дело по причине примирения с автором насилия. Часто так происходит, если насилие было со стороны одного из родителей ребёнка, например, отца или отчима, а его интересы в суде представляет другой родитель — мать. Судьи охотно прекращают дела, даже если государственный обвинитель — прокурор — возражает против освобождения автора насилия от ответственности.

Высокая доля прекращённых дел и примирений сторон может отражать не реальное восстановление безопасности, а зависимость ребёнка и семьи от человека, совершившего насилие, считает докторант University of Helsinki Юлия Брин. Международная практика всё чаще исходит из того, что возможность примирения в делах о домашнем насилии должна быть ограничена. Эксперт приводит в пример Францию и Испанию, где в последние годы «усилилась тенденция к обязательному государственному преследованию тяжёлых случаев домашнего насилия независимо от позиции семьи».

В странах с эффективно работающими системами защиты детей от насилия ребёнок воспринимается как самостоятельный носитель прав и достоинства, а к домашнему насилию относятся не как к «частному семейному конфликту», а как к нарушению фундаментальных прав человека и угрозе общественному благополучию, говорит профессор права University of Helsinki Марианна Муравьёва. При таком подходе государство стремится действовать в интересах ребёнка, а не с целью «сохранить семью любой ценой».

Что делать, чтобы изменить ситуацию?

Общество реагирует жёстче, если насилие над ребёнком происходит со стороны незнакомца, но готово объяснить насилие со стороны близкого человека стрессом, бедностью, алкоголем, эмоциональным срывом или «трудностями воспитания» и в этом заключается проблема борьбы с насилием в таких странах как Россия, отмечают эксперты University of Helsinki.

Несмотря на международные рекомендации, Россия не принимает закон, запрещающий любые телесные наказания детей в семье. Во многих европейских странах ситуация развивается в противоположном направлении, подчёркивают исследователи. Швеция запретила любые телесные наказания детей в 1979 году, позднее аналогичные запреты приняли Финляндия, Норвегия, Германия, Испания и многие другие страны.

Российскую систему защиты детей от насилия можно назвать скорее карательной, чем защитной. «Система фиксирует событие, но слабо работает с его последствиями», — говорит докторант University of Helsinki Юлия Брин. Стране не хватает эффективной профилактики домашнего насилия и механизмов, с помощью которых можно обеспечить долгосрочную безопасность ребёнка, например, охранных ордеров. «К примеру, в Испании суд может оперативно запретить агрессору приближаться к ребёнку, посещать определённые места или контактировать с семьёй ещё до вынесения окончательного решения по делу», — говорит докторант University of Helsinki Юлия Брин.

Наказание, которое зачастую оказывается минимальным, — недостаточная мера для борьбы с насилием над детьми. В государствах, где защита детей от насилия реализуется наиболее успешно — в странах Северной Европы, Канаде, Великобритании и Австралии — рассматривают защиту ребёнка как комплексную систему общественной ответственности, говорит профессор права University of Helsinki Марианна Муравьёва. В этих странах, по словам эксперта, правосудие, социальные службы, медицинская система, школы и психологическая помощь действуют как единая инфраструктура безопасности ребёнка.

Эффективная государственная система защиты ребёнка от насилия, по словам экспертов, должна включать не только ответственность автора насилия, но и комплексную поддержку семьи, систему психологической и психиатрической помощи, программы профилактики алкогольной зависимости, социальную помощь и долгосрочную психологическую реабилитацию ребёнка.

Центральным принципом, по словам Марианны Муравьёвой, должен быть приоритет безопасности ребёнка. «Ни семейная автономия, ни культурные традиции, ни „воспитательные“ аргументы, — говорит профессор, — не могут оправдывать насилие в отношении детей».

Инфографика: Эль
Обложка: Дмитрий Осинников