«Посмертная репродукция». Жёнам погибших на «СВО» отказывают в ЭКО
Экстракорпорального оплодотворения приходится добиваться через суд
Жёны российских военных, пропавших или погибших в Украине, судятся с клиниками из-за отказов в проведении ЭКОi. До войны в законодательстве не была утверждена процедура «постмортальной репродукции» — когда ребёнок может родиться уже после гибели одного из родителей благодаря заранее замороженному биоматериалу. Семьи контрактников и мобилизованных теперь создают прецеденты, которые могут изменить всю систему.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Как он может присутствовать, если он безвестно отсутствует?»
«У них война, а я тут со своими бумажками. Кто будет там документы подписывать?», — рассказывает «Вёрстке» Наталья, которой московская клиника не разрешает начать программу ЭКО, пока её воюющий в Украине муж не предоставит документ с согласием.
«Как он может присутствовать, если он безвестно отсутствует? Я 24/7 занимаюсь поисками. <…> Это мой последний шанс родить ребёнка», — жалуется жительница Самары члену общественной палаты РФ Екатерине Колотовкиной. Её сожитель сдал биоматериал для рождения ребёнка за день до отправки на войну.
За последние два года как минимум в восьми регионах России — Саратовской, Свердловской, Ленинградской и Оренбургской областях, а также в Краснодарском крае, Алтайском крае, Башкортостане и Татарстане — жёны солдат подавали в суд на клиники, чтобы добиться разрешения на использование биоматериала воюющих или погибших в Украине мужей.
По закону, при планировании ребёнка методом ЭКО, оба родителя должны давать письменные согласия на всех этапах, в том числе во время подготовки к процедуре и непосредственно перед её началом. Клиники стали отказывать женщинам, чьи мужья уже после заморозки генетического материала погибли и пропали без вести — а значит не могут подписать никаких документов.
Суды ссылаются на отсутствие в России регламента «использования спермы» для «посмертной репродукции» и в каждом отдельном случае анализируют, рассчитывал ли участник «СВО» на наследников после смерти.
«Все решения по судьбе эмбрионов должны быть основаны на взаимном согласии. В случае смерти одного из супругов переход его прав на распоряжение эмбрионами второму супругу не происходит», — говорится в акте Кировского районного суда Саратова, который отказал вдове в переносе замороженного эмбриона. У семьи появился ребёнок в 2021 году методом ЭКО — после гибели мужа на войне женщина хотела забеременеть во второй раз.
«Сдавая свой генетический репродуктивный материал <дата> в указанный период мобилизации в ВС РФ, Перфильев А. А. не мог не задумываться о смерти и рассчитывал его использовать не только при жизни», — аргументирует своё решение — наоборот, в пользу вдовы — Советский районный суд Уфы.
«Оставить частичку человека»
Самым резонансным стало дело 44-летней жительницы Сургута Марии Соколовой, вдовы подполковника Вадима Алешина, погибшего в Луганской области. Суд вынес решение в пользу истицы и разрешил ей воспользоваться генетическим материалом погибшего, даже несмотря на то, что брак не был официально зарегистрирован. Мария Соколова, по словам её адвоката, — теперь первая женщина, добившаяся процедуры ЭКО через суд, которая уже успела забеременеть.
Своё решение о ребёнке она согласовала с родственниками военного: у погибшего есть 15-летняя дочь, чья доля в наследстве может стать меньше, если родится ещё один ребёнок методом ЭКО.
Весь процесс Соколовой освещали федеральные и региональные СМИ: журналисты спрашивали женщину, хотел ли погибший мальчика или девочку и сколько она платит за хранение биоматериала, пока идёт суд. Соколова отвечала, что хочет ребёнка, чтобы оставить «частичку любимого человека».
Уже через месяц после удовлетворения иска Соколовой тот же суд вынес положительное решение в пользу ещё одной вдовы солдата — 39-летней Тамары Лежневой из Алапаевска, которая тоже не состояла в официальном браке с погибшим военным.
Адвокат Липинская прогнозировала в разговоре с «Коммерсантом», что таких дел будет больше. По её словам, в одном только екатеринбургском Клиническом институте репродуктивной медицины сейчас хранятся «около сотни биологических материалов» солдат, воюющих в Украине.
«Ребёнок героя»
Когда муж Валерии из Вологодской области погиб на войне, клиника репродуктивного здоровья уведомила её, что собирается утилизировать сданный им генетический материал.
«Первая реакция — истерика, — рассказывает женщина „Вёрстке“. — Потому что это всё, что у меня сейчас осталось, грубо говоря, живые какие-то клеточки от моего мужа. Я сразу же начала нанимать адвокатов».
Женщина утверждает, что несмотря на подписанное согласие от мужа и все необходимые «галочки» в документе, судебные разбирательства идут уже год. Когда ей удастся вступить в программу ЭКО, Валерия собирается подробно рассказать свою историю публично, чтобы предупредить других женщин, «с чем они могут столкнуться». Она даже обращалась к президенту и губернатору, но ответа не получила.
Губернатору жаловалась и Наталья из Москвы: она спрашивала Воробьёва, почему над семьями военных «так издеваются» в год Защитника Отечества.
«В подсадке [эмбриона] отказавают, по причине того, что надо подписать заново мужу документы. Почему так издеваются над людьми? За окном война. Что делать? Обещали одно, в итоге с подписанными документам ничего, оказывается, нельзя сделать? За то год Защитника Отечества», — обращалась она к Воробьёву.
С начала войны представители власти и общественники несколько раз предлагали помочь солдатам, уехавшим в Украину воевать, продолжить род. Самая громкая инициатива — создать «банк спермы участников СВО», финансируемый из госбюджета.
«Это повысит демографию и оставит память о погибшем человеке», — говорила председатель Общественного экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Москве Людмила Айвар.
«Желательно, чтобы количество [материала] обеспечивало воспроизводство не менее трёх наследников», — предлагал доктор экономических наук Николай Антонов.
На то, что банк до сих пор не создан, жаловалась представительница ОП РФ Екатерина Колотовкина.
«Везде говорим, что уходят лучшие, при этом не даем Героям оставить после себя наследие. Прерываются фамилии, династии и рода. Не этого ли добивается противник?!», — писала она.
Есть и другой путь, о котором говорят эксперты — перенять опыт других стран.
«В Израиле наработан большой опыт забора спермы postmortem у солдат, павших на поле боя. Так называемое „репродуктивное окно“, когда можно извлечь жизнеспособные гаметы, открыто в течение 48–72 часовi. Есть много случаев рождения детей как женами и невестами погибших, так и суррогатными матерями. Данный аспект также должен быть урегулирован в действующем
законодательстве», — обращался в Минздрав эксперт в области репродуктивного права Константин Свитнев. Документ есть в распоряжении редакции.
По профильным чатам, где родственники военных обсуждают юридические вопросы, видно, что тема волнует не только жён, но и матерей.
«Уважаемые эксперты, возможно вопрос не по вашему профилю, мой сын БПi 8 мес. назад, не женат, детей нет. Где можно узнать, сдавал ли он сперму в банк? Ну, а вдруг?!», — спрашивает Наталья.
«Нужный вопрос. Мы очень жалели, что не оказались такими продвинутыми и не настояли на сдаче биоматериала перед началом командировки», — отвечает ей администратор.
На фоне растущего интереса к теме в феврале 2025 года мошенники создали страницу «официального банка спермы СВО» под названием «Ребёнок героя» с поддельным приказом Минздрава на главной странице — проект обещал полное финансирование ЭКО и бесплатную медицину для новорожденных. Сайт также предлагал выбрать фото будущего отца.
Авторы проекта in2security, который пишет о фишинге и утечках, заявляли, что владельцам «Ребёнка героя» принадлежала целая сеть сайтов для взлома telegram-аккаунтов.
31 марта 2026 года «Единая Россия» инициировала законопроект о бесплатном ЭКО для супруг и вдов участников «СВО», предложив государству взять на себя все основные расходы на процедуру. Сейчас женщины могут делать ЭКО по ОМС при диагнозе «бесплодие». Если документ примут, жёны участников СВО смогут вступать в программу и без медицинских показаний.
«Ушёл туда, чтобы на ЭКО деньги были»
Женщины, которым удалось вступить в программу ЭКО до гибели солдата и забеременеть, сейчас пытаются прояснить статус будущих наследников и разобраться, на какие льготы они могут потенциально претендовать.
«Ребенок получился с помощью ЭКО в период, когда, как оказалось, БП супруг. Если муж не выйдет на связь, это будет его законным ребенком или нет?», пишет Екатерина в телеграм-чате «Правовой вестник СВО».
«Муж погиб на СВО. Было ЭКО после его смерти. Ребенок родился на 273 день от дня его гибели. Оформят ли мне пенсию по потере кормильца ребенку?», — спрашивает анонимная подписчица группы «Мобилизация. Выплаты и пособия участникам СВО» во «ВКонтакте».
По закону, ребёнок автоматически считается наследником, если он родился в течение 300 дней после гибели отца — этот срок совпадает с девятью месяцами.
Если позже — ребёнок военного всё ещё может претендовать на пенсию по потере кормильца, но матери придётся доказывать отцовство через суд.
При этом сама процедура ЭКО без госквоты может обходиться семьям, по разным оценкам, в несколько сотен тысяч рублей. Телеграм-канал «Жизнь ЭКОшек» на примере жительницы Петербурга рассчитал примерные расходы: 39-летней пациентке две программы обошлись в 747 тысяч рублей.
Одна из жён военных призналась в чате «Заметки ЭКО мамы» что её супруг уехал на войну добровольно как раз чтобы позволить себе рождение ребёнка и многочисленные траты на анализы, которые остаются ощутимыми даже для семьи, которая получает госквоту.
«Ушёл туда, чтобы на ЭКО деньги были. Такие деньги в нашем городе не заработать», — пишет Маргарита. По её словам, командир «лояльно» отнесся к проблеме бесплодия и уже несколько раз отпускал её супруга из зоны «СВО» в отпуск на приёмы к репродуктологу.
Обложка: Дмитрий Осинников
