«На фоне политического затишья аудитория рассосётся». Тревога и раздражение растет среди ядерного электората «Единой России»
На выборах в Госдуму Кремль сосредоточит усилия на том, чтобы ни одна партия не могла аккумулировать протестные настроения
Накануне парламентских выборов социологи фиксируют рекордный с 2024 года рост тревожности россиян. Особенно неспокойно тем, кого принято считать опорой партии власти: пожилым людям, женщинам старше 55 лет, малообеспеченным гражданам, жителям небольших городов. В «Единой России» знают об этих сложностях; в победе там не сомневается, но риски для отдельных представителей партии признают. В Кремле же собираются сделать все, чтобы не дать недовольству кристаллизоваться вокруг любой политической силы.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
Напряжение, раздражение, тоску или страх сейчас переживают 24% россиян — против 18% годом ранее. Тревожность россиян выросла до рекордных значений с 2024 года: тогда, как фиксировал «Левада-центр», схожие показатели отмечались после теракта в «Крокус Сити Холле» в марте — и в августе, когда ВСУ прорвались в Курскую область. До этого критичный рост негативных настроений пришелся на мобилизацию. Но есть одно важно отличие: тогда тревожность выросла ненадолго, а главное, это не особо сказалось на политических рейтингах — одобрение президента упало лишь на пару процентных пунктов, а сейчас — на 7 п.п. у президента, на 10 п.п. у Думы и правительства.
Портрет недовольного: он же — ядерный избиратель ЕР
Среди женщин негативные настроения испытывают 29% (против 22% год назад). Среди россиян старше 55 лет — 31% (против 24%). Среди тех, кому едва хватает на еду, — 40% (против 31%). Показательно, что растёт тревога и среди тех, кто официально поддерживает Путина: 15% одобряющих деятельность президента сообщают о напряжении и раздражении, хотя год назад таких было 13%.
Недовольства среди типичных избирателей «Единой России» действительно стало больше, признает в разговоре с «Вёрсткой» источник в федеральной структуре партии власти. Политолог Александр Кынев описывает электоральную базу ЕР так: «Бюджетники, пенсионеры, силовики — и так называемые зоны повышенного конформизма: национальные республики, моногорода, корпоративно организованные территории». Политолог Аббас Галлямов формулирует схоже: «Малообеспеченные, 55+, жители малых городов и сёл — исторически это базовый электорат власти».
Как выглядит типичный избиратель «Единой России»
По оценке «Левада.центра», типичный избиратель партии власти — это женщина 55 лет и старше со средним профессиональным образованием. Среднего и выше среднего достатка, живёт в небольшом городе или селе.
Перед думскими выборами 2021 года близкий к Кремлю Фонд развития гражданского общества (ФоРНО) на основе исследований ФОМ, ВЦИОМ и «Инсомар» делил электорат «Единой России» на четыре категории. Базовый электорат составлял 25% — это избиратели, голосовавшие за партию на выборах в Госдуму 2016 года и готовые поддержать её в 2021 году; преимущественно женщины старше 60 лет, проживающие в посёлках, сёлах и малых городах. Ситуативный электорат — 18%: люди, не заявляющие о поддержке партии, но готовые проголосовать за неё при определённых условиях (в основном молодёжь 18–35 лет и часть старшего поколения 60+). Новый электорат — до 7%, представлен преимущественно молодыми избирателями 18–24 лет, впервые участвующими в выборах; среди них заметна доля сторонников Владимира Путина, часть из которых готова поддержать и «Единую Россию». Ещё 16% эксперты относят к утраченному электорату — это избиратели, отказавшиеся от поддержки партии, однако около четверти из них допускают возможность проголосовать за неё в 2021 году; в этой группе преобладают женщины предпенсионного возраста, а также муниципальные и государственные служащие.
Одновременно растёт и доля тех, кто считает, что страна движется в неправильном направлении: с 16% в марте 2025 года до 26% в марте 2026-го. Среди тех, кто доверяет Telegram-каналам, на фоне блокировок мессенджера этот показатель достиг 35%.
«Единая Россия» впервые с 2021 года опустилась ниже 30% в электоральных рейтингах. Срез государственного ВЦИОМ зафиксировал снижение рейтинга партии с января на 5 п.п.
Внутри самой партии ситуацию признают непростой, но катастрофой не считают. «Турбулентность ощущается, — говорит источник во фракции „Единой России“ в Госдуме, — но партии уже приходилось всё это проходить: и пенсионную реформу, и протесты из-за возвращения Навального перед выборами 2021 года, и ковид. Это создаёт трудности, но партия просто перенаправляет ресурсы. Условно: там, где можно проиграть одномандатный округ, человека переносят в список. Это стандартная работа. Кроме того, партию поддержит президент. Консенсус вокруг власти сохраняется — так что каждый переживает за себя, а не за партию в целом».
Руководитель одного из отделений «Единой России» в субъекте ЦФО настроен сдержанно: «Сместился акцент. Прежний ядерный электорат сегодня слегка сомневается. Проблема есть, но на фоне политического затишья [недовольная] аудитория растворится».
Источник «Вёрстки» в АП осторожно ставит под сомнение сам тезис о раздражении ядерного электората: вывод, что именно базовые избиратели ЕР наиболее недовольны, — «неочевидный». Собеседник сослался на так называемый парадокс Симпсона: статистическую закономерность, при которой тенденция, наблюдаемая в нескольких подгруппах данных по отдельности, исчезает или разворачивается на противоположную, когда группы объединяются. Иными словами, женщины старшего возраста с низкими доходами могут одновременно быть и самыми тревожными, и самыми лояльными к власти — но это не значит, что тревожность и лояльность связаныi.
Директор «Левада-центра» Денис Волков на вопрос «Вёрстки» ответил, что актуальные электоральные рейтинги будут чуть позже, а по февральским данным «всё было не так плохо, но в целом ситуация медленно ухудшается».
Политолог Фёдор Крашенинников видит в публикации тревожных рейтингов отдельную функцию сохранения статуса-кво системы — по аналогии с тем, как были устроены советские, безальтернативные выборы. «Чиновники тоже прекрасно знают, что „Единая Россия“ победит при любом раскладе — тогда чего напрягаться? В Кремле это понимают и им это не нравится. Они, конечно, нарисуют результат, какой надо, но надо чтоб все чиновники, все бюджетники почувствовали, что в стране идет большая избирательная кампания, — считает Крашенинников. — Для этого и выливают эти результаты опросов — чтобы мобилизовать чиновников».
Важная часть политики администрации Путина, продолжает эксперт, заключается в дрессировке самой партии власти: «„Единую Россию“ надо унасекомливать, чтобы они упаси боже себя не возомнили партией. Они должны понимать: придет Путин, выступит на съезде, у нас вырастет рейтинг, а вы без Путина никто».
Причины: не только интернет
Объяснять происходящее одними лишь блокировками было бы упрощением. Источник в одной из кремлёвских структур перечисляет несколько факторов одновременно: замедление Telegram, перебои с мобильным интернетом в крупных городах, рост налоговов и, соответственно, потребительских цен — и повышение утилизационного сбора.
Аббас Галлямов считает интернет «добивающим фактором». «Здесь плохо, там плохо — и ещё интернет отключили, — рассуждает он. — Это касается каждого. Одно дело, вы в политике боритесь с Навальным и независимыми СМИ — это далеко. А когда вы не даете мне созвониться с дочерью, которая живет в соседнем городе — это вторжение в личное пространство». Базовый электорат власти, низкодоходные группы населения очень ориентированы на «материальный паттерн»: «Была привычка воспринимать Путина, как человека, обеспечивающего рост доходов по сравнению с девяностыми в нулевые. По привычке это сохранилось в десятые, хотя роста уже не было. А сейчас падение доходов и не спишешь на девяностые».
Галлямов также отмечает, что электорат Путина меньше боится власти: «У них есть ощущение: мы в своем праве. мы же всегда голосовали за Путина, „Единую Россию“, Делали все, что вы хотели. А нас-то за что? Мы вас поддерживали, а нам досталось, вы нас кинули. Ощущение разорванного социального контракта».
Александр Кынев подчеркивает, что негатив зашкаливает: это связано и с повышением налогов, и с инфляцией, и с урезанием региональных бюджетов и программ и прочим. Но политолог отмечает еще один феномен. «Люди ко всему привыкают — и мы как-то адаптировались. Но что мы наблюдали в течение прошлого года? Шел постоянный хайп, что вот-вот СВО закончится, санкции отменят и так далее, — рассуждает эксперт. — Пропаганда совершила очень большую ошибку — обществу, которое уже немного адаптировалось, внезапно разбередили новыми надеждами рану, которая уже почти зажила. Пошла разгонка этих ожиданий и ее — бац! — и резко прекратили. Я назвал это „пытка надеждой“. Создать надежду и не дать ее реализоваться».
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
Лишь бы не было альтернатив
Близкий к внутриполитическому блоку Кремля собеседник «Вёрстки» признаёт: применительно к реальной организации региональных выборов установки из АП работают «разве что в общих чертах». «Люди, которые руками делают выборы, приезжают, слушают [Александра] Харичева с [Борисом] Раппопортом [оба среди главных кураторов выборов в Кремле], а потом едут домой и делают, как привыкли: сушат явку в городах, нагоняют бюджетников и разными способами „стимулируют“ самих работников избирательной системы к оформлению нужных результатов, — признает источник. — Много лет прошло с тех пор, как их начали учить, но старые-добрые простые методы по-прежнему эффективнее».
Работающий в Сибири политтехнолог говорит, что у регионов сейчас минимум шансов вести яркую кампанию, а явку планируют нагонять за счет админресурса, а не повышения интереса к выборам. «Плюшек ждем традиционно: выступление президента, поддерживающие население проекты к концу года. Может, решат с интернетом не перегибать до выборов», — делится ожиданиями он.
Близкий к АП политтехнолог соглашается с выводами, что партия власти борется вовсе не за победу: «Бороться нужно за две вещи: не взбесить ненароком и не дать тем, кто уже выбесился, примкнуться куда-либо. Именно поэтому никаких протестов против интернета, никакой самостоятельной повестки не будет».
Собеседник «Вёрстки» в одной из кремлевских медиаструктур признает, что тема интернета будет одной из основных во время кампании наравне с «ходом СВО и поддержкой военных». «С одной стороны у них есть пересечение: ведь все из-за опасности БПЛА. С другой, тут главное чтобы не выглядело принципиально отвлекающим маневром», — рассуждает он. Поэтому, хотя высказываются об интернете все партии — активны и «Новые люди», и ЛДПР, и КПРФ, — звучать предложения должны «компромиссно и осторожно».
По сути, АП поддержала эту позицию публично. Замначальника управления президента по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Борис Рапопорт главной задачей для АП назвал «сохранение консолидации»: «Слава богу, у нас все политические силы на повестке СВО консолидированы, противоречий политических нет. Но тем не менее понятно, что есть усталость в обществе. Усталость не только у населения, но и у аппарата, чиновников. Давайте честно говорить: у нас сначала был COVID, потом мы вошли в СВО, и больше четырех лет находимся в этом состоянии».
Политолог Кынев уверен, что Рапопорт беспокоится в первую очередь о ярких выступлениях парламентской оппозиции: «Важно, чтобы кампания по факту вообще не велась. Власть боится, что если на эту зараженную депрессивную почву упадет чья-то активная деятельность, может начаться неконтролируемая кристаллизация». Он вспоминает выборы губернатора Хабаровского края в 2018 году, когда выдвиженец ЛДПР Сергей Фургал, почти не ведя кампании, победил как символ недоверия прежней администрации. Сейчас Фургал осужден на 25 лет строгого режима за организацию заказных убийств.
Принципиальный вопрос — во что конвертируется раздражение на выборах. Здесь эксперты практически единодушны: в российских условиях прямой связи между недовольством и электоральным выбором нет.
Аббас Галлямов считает, что выросшая тревога прежде всего скажется на явке: «Думаю, она будет низкой. По крупным городам — меньше 20%, во многих вообще около 10%. Но нарисуют сколько угодно: механизмов контроля реальной явки нет».
«Мы все немного обманываем себя, будто есть какие-то настоящие выборы, на которых „Единая Россия“ может кому-то проиграть и сдать власть, — говорит Крашенинников. — В выборах не участвует ни одна партия, которая действительно захочет их выиграть, будет всю кампанию критиковать Путина и единороссов, и за которую проголосуют все недовольные. Все допущенные к выборам партии будут „Единой России“ помогать, подыгрывать — и будут выглядеть ещё хуже, чем ЕР.
Поэтому люди, которым всё не нравится, скорее всего, на выборы просто не пойдут. Их специально ведут в состояние глубокой депрессии, чтобы они плюнули и не пошли. Мы должны отделить раздражение от результата выборов. В Америке они связаны: надоела война, Трамп и республиканская партия — проголосую за демократов. А тут — надоело, и что? За кого ты проголосуешь? За ЛДПР, что ли?».
Обложка: Дмитрий Осинников
Инфографика: Эль
