В России растёт число детских и подростковых суицидов

В 2025 году в России покончили с собой как минимум 425 несовершеннолетних. Количество суицидов выросло не менее, чем в 23 регионах, в некоторых — рекордно. Дети и подростки лишают себя жизни из-за конфликтов с родителями, неразделённой любви, буллинга и стресса на фоне экзаменов. Эксперты считают, что российская государственная система профилактики не способна предотвратить детские самоубийства.

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

Суициды в 2025 году произошли в 53 регионах

В феврале 2026 года в разных районах Санкт-Петербурга с разницой в день покончили с собой две школьницы — семиклассница и шестиклассница. Первая, как писали местные СМИ, могла до самоубийства состоять в переписке с пользователем Discord, которому якобы отправляла свои интимные фотографии. Вторая девочка до суицида наносила себе раны и сама попросила записать её на консультации к психологу.

«Наметилась негативная динамика по количеству завершенных детских суицидов», «динамику кризисных состояний среди несовершеннолетних можно охарактеризовать как напряженную», — пишут в своих отчётах за уполномоченные по правам детей в разных регионах России.

В 2025 году количество суицидов среди детей и подростков выросло как минимум в 23 регионах России, подсчитала «Вёрстка», проанализировав данные из докладов омбудсменов. Несовершеннолетних, лишивших себя жизни, стало больше по сравнению с 2024 годом во всех частях страны: на севере — в Санкт-Петербурге, Карелии, Коми, Калининградской области; в центральной России — Московской, Воронежской, Ивановской областях; на юге — в Волгоградской области и Краснодарском крае; на Урале и в Поволжье — Пензенской, Оренбургской, Самарской, Челябинской областях, Удмуртии, Башкортостане, Пермском крае, ЯНАО, в Сибири — в Иркутской, Томской областях и Тыве; и на Дальнем Востоке — в Камчатском и Хабаровском краях.

Объективную картину о количестве самоубийств, которые совершают несовершеннолетние, составить трудно. Официальной статистики об этом нет, а разрозненные данные содержатся только в докладах региональных уполномоченных по правам ребенка. В открытом доступе «Вёрстка» нашла доклады омбудсменов 71 региона. Среди тех, кто не стал приводить статистику по суицидам — уполномоченная по правам ребёнка в Москве. Омбудсмены в Московской, Воронежской и Челябинской областях в своих докладах ограничились сообщением о том, что число детских и подростковых суицидов в 2025 году продолжило расти.

«Отмечается рост истинных суицидальных попыток в связи с семейной дезадаптацией в 3,2 раза по сравнению с 2024 годом, а также в связи с нарушенным взаимодействием со сверстниками, в том числе школьным буллингом, в 3,3 раза по сравнению с 2024 годом», — говорится в докладе уполномоченного по правам детей в Челябинской области.

Из доступных неполных данных следует, что в 2025 году завершённые суицидыi то есть суициды, окончившиеся смертью× совершили дети и подростки в 54 регионах. В четырёх из них омбудсмены не привели точные цифры. В 50 регионах, данные по которым известны, в 2025 году погибли по меньшей мере 452 несовершеннолетних. В 2024 году погибших в результате самоубийств детей и подростков в тех же регионах было 454. В 2023 году с собой покончили 417 несовершеннолетних, в 2022 году — 449, а в 2021 году — 526.

Самое большое число самоубийств в 2025 году пришлось на крупнейшие российские регионы — Санкт-Петербург (34), Краснодарский край (29) и Башкортостан (29).

Наряду с Башкортостаном рост суицидов случился и в других регионах Приволжского федерального округа. В Пензенской области с собой покончили 10 детей и подростков, в Самарской области — 21 несовершеннолетний — это самый высокий показатель в этих областях минимум за 5 лет. В Пермском крае суициды совершили 17 несовершеннолетних — больше, чем в 2022—2024 годах.

В Удмуртии самоубийства оказались на первом месте среди внешних причин гибели детей и подростков. В 2025 году суициды в республике совершил 21 несовершеннолетний (11 девочек и 10 мальчиков) — это в 4 раза больше, чем в 2024 году. Как сообщается в докладе уполномоченного, семь погибших в результате суицидов были младше 16 лет, четырнадцать — в возрасте 16–17 лет. Только одна семья, в которой ребёнок совершил самоубийство, стояла на учёте как кризисная, остальные семьи считались «благополучными».

Количество суицидальных попыток среди несовершеннолетних в республике тоже выросло — с 241 случая в 2024 году до 277 в 2025 году.

В 2025 году в Ижевске покончил с собой студент первого курса местного техникума, приехавший учиться из деревни. В предсмертной записке он написал: «Хочу иметь счастливую семью». Членам комиссии, которая выясняла, что произошло, одногруппники рассказали, что студента «что-то беспокоило» и ранее он уже предпринимал попытки суицида.

В учреждениях образования Удмуртии остро не хватает психологов — в школах не закрыты 60 вакансий, в техникумах и колледжах — 8, говорится в докладе омбудсмена. При этом штатные психологи, которые уже работают с подростками, не занимаются выявлением суицидальных намерений в той мере, в которой это требуется государственными методическими рекомендациями, считают в аппарате омбудсмена.

В России от школы ждут, чтобы она «давала детям всё возможное благополучие», но школе не под силу быть ответственной за психологическое состояние всех учеников, говорит «Вёрстке» бывший школьный психолог из региона в центральной России, попросившая об анонимности.

«Задача школьного психолога — условно замерить уровень тревоги для того, чтобы посмотреть, как эта тревога мешает учиться, — говорит психолог. — Потому что школа это учреждение, у которого есть цель — образовательный результат. Объективно нельзя положить на психолога функции психологической заботы о каждом ученике. Например, если в школе учатся две тысячи человек и работают один-два-три психолога».

Конфликты с родителями — одна из основных причин детских и подростковых суицидов

После каждого подросткового суицида, как можно сделать вывод из докладов омбудсменов, в регионе собирают специальную комиссию. Она изучает обстоятельства трагедии и пытается понять, что могло подтолкнуть ребёнка к суициду. Одна из основных причин, которая встречается в докладах омбудсменов, — конфликтные отношения с родителями и близкими.

В Марий Эл «личные переживания и беспокойства относительно бытовых конфликтов с родственниками» в 2025 году были на первом месте среди причин суицидальных попыток и завершённых суицидов. В Ивановской области в прошлом году 24 подростка пытались покончить собой или совершили суицид из-за «конфликтов с родственниками и друзьями». В Краснодарском крае минимум двое подростков в 2025 году лишили себя жизни из-за «конфликтов с родственниками», в Тыве — пятеро.

В Белгородской области в 2025 году 14-летняя девушка выпрыгнула из окна. Комиссия, анализировавшая обстоятельства, пришла к выводу, что причиной стал развод родителей — подросток не хотела менять место жительства и расставаться с отцом. В Удмуртии 16-летняя девушка спрыгнула с высотки после того, как родители развелись и мать «ушла в другую семью». В Пермском крае в 2025 году из 17 покончивших с собой несовершеннолетних семеро остро переживали развод родителей.

Педагог и писатель Дима Зицер отмечает, что детско-родительские отношения остаются основной причиной самоубийств несовершеннолетних как минимум последние десять лет. По словам Зицера, ещё до полномасштабного вторжения в Украину он изучал причины суицидов среди несовершеннолетних и уже тогда заметил, корреляцию между «жёсткими родителями» и детскими суицидами. Сейчас же, уверен педагог, недопонимание между родителями и детьми усиливается из-за взятого государством курса на «традиционные ценности».

«Каждый день всё больше и больше по радио, телевидению и в газетах рассказывают о домостроевской системе, когда отца и мать нужно не просто почитать, а почитать за самых главных, их слово непрекословно, — говорит Зицер. — Ребёнок — бесправное существо, родители имеют право поступать как считают нужным. В школах вводят „Семьеведение“, детям рассказывают, что они должны подчиняться родителям».

«Ребёнок должен доверять родителям, — говорит бывший школьный психолог. — Если подросток не чувствует себя дома в безопасности, то в случае напряженной ситуации, например, экзаменов, выше риск суицидального поведения».

Ещё одна распространённая причина суицидов, которую омбудсмены указывают в своих докладах — неразделённая любовь. Семь подростков покончили с собой из-за того, что испытывали безответные чувства. Ещё шесть совершили суициды после разрыва романтических отношений.

Среди причин детских и подростковых самоубийств в 2025 году омбудсмены также указывают депрессию, смену места жительства и учебы, горе из-за смерти родственника, «долговые обязательства», буллинг.

В Пермском крае в 2025 году двое несовершеннолетних покончили с собой из-за оценок в школе. В Краснодарском крае один из несовершеннолетних, совершивший суицид, переживал из-за предстоящего экзамена, а другой — из-за своей внешности.

«Проблемы в семье, болезнь близкого, либо тяжёлые отношения с семьёй, с родителями, с какими-то значимыми фигурами. Сейчас ещё добавилась специальная военная операция, — перечисляет проблемы, с которыми обычно звонят несовершеннолетние, психотерапевт, бывший консультант федерального телефона доверия для подростков. — Также тяжёлые отношения в кругу сверстников, в том числе романтические, неудачно сложившаяся любовь, буллинг. Было такое, что звонили подростки, которые столкнулись с сексуализированным насилием, физическим насилием».

Из докладов омбудсменов следует, что после суицида полиция выясняет, как на несовершеннолетнего влияло его окружение. В редких случаях может быть возбуждено уголовное дело о доведении до суицида (статья 110 УК). Наказание за это — лишение свободы на срок от 8 до 15 лет. По данным статистики Судебного департамента в первой половине 2025 года не было осуждено ни одного человека.

«Вёрстка» скачала с сайтов российских судов уголовные дела, возбуждённые по пункту «а» части 2 статьи 110 УК (доведение до самоубийства несовершеннолетнего или лица, находящегося в беспомощном положении или зависимости от виновного) — так следователи обычно классифицируют дела о самоубийстве детей и пожилых людей. В 2022—2026 годах были осуждены как минимум 25 человек. На сайтах судов были опубликованы только несколько приговоров.

В 2023 году суд в Волгоградской области приговорил к 8 годам лишения свободы местную жительницу, которая «грубо обращалась» со своим ребёнком и оскорбляла его. Суд пришёл к выводу, что «деспотичное отношение к сыну сыграло ключевую роль в совершении суицида».

В тот же год суд в Татарстане приговорил к условным срокам отца и мачеху девочки-подростка. Их признали виновными в доведении её до самоубийства — несовершеннолетняя покончила с собой в сарае. Суд установил, что с девочкой обращались жестоко, её оскорбляли, унижали и лишали еды.

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

Можно ли предотвратить суициды?

В 2023—2025 годах в Белгородской области покончили с собой 15 несовершеннолетних. Большинство — ученики девятых классов. Все случаи, как выяснил аппарат регионального омбудсмена, объединяет то, что подростки были «невидимы для системы». «Их не увидели школьные психологи, не выявило социально-психологическое тестирование, не заметили классные руководители и родители», — говорится в докладе уполномоченного за 2025 год.

Суициды не удаётся предотвратить, потому что «система выявляет риски постфактум», считает белгородский омбудсмен Галина Пятых. В своём докладе она перечисляет основные проблемы: отсутствуют регулярные скрининговые опросы по валидным методикам, подростки не знают, куда обратиться в момент кризиса, учащиеся техникумов и колледжей выпадают из системы профилактики, психиатрическая помощь остается стигматизированной и малодоступной.

Провести в школе индивидуальную диагностику каждого ученика невозможно, говорит работавшая в школе психолог, попросившая об анонимности. Психолог проводит массовую диагностику, во время которой дети и подростки письменно отвечают на вопросы. Специалист может обратить внимание на «выбивающиеся результаты», но распознать депрессию таким способом, по словам психолога, практически невозможно. При этом педагоги, по её словам, плохо разбираются в психическом здоровье и «не понимают, что такое депрессия и что такое РПП».

«Я помню, что я подходила к завучу и говорила, что у нас девочка с депрессией и нужно найти способ поговорить с родителями, которые в отрицании и не очень сотрудничающие, — вспоминает собеседница „Вёрстки“. — На что завуч мне отвечает: „Она девочка сильная, она это перерастёт“. А мы понимаем, что очень сложно перерасти депрессию: либо у тебя огромный внутренний потенциал, либо ты её не перерастаешь».

По словам психолога, учебные заведения больше переживают не о психологическом здоровье детей, а о собственной репутации.

«У школы в России, это моё мнение, есть одна задача — чтобы в прокуратуре не подумали плохо, — говорит собеседница. — Если выяснится, что у ребёнка есть риск суицида, его могут позвать, наорать, сказать взять себя в руки и подумать о мамке».

Для того, чтобы предотвращать суициды, по словам эксперта, в российских учебных заведениях должны быть протоколы для кризисных ситуаций, а кроме того — «система специалистов и взрослых, которым не всё равно».

«Психолог очень легко может пропустить суицидальный риск. Это всё-таки забота общества и информированность общества, — говорит собеседница. — Должны быть хорошие психиатры, должны быть родители, которые хотят учиться. Подростки должны уметь приносить информацию: „У моей подруги есть болезнь, я переживаю, посмотри на неё, пожалуйста. И должно быть доверие, с которым сейчас всё хуже и хуже“».

Региональные омбудсмены в своих докладах предлагают разные меры профилактики: строго контролировать, какие сайты посещают дети и подростки, повысить возраст согласия на принудительную госпитализацию в психиатрическую больницу с 15 до 18 лет, вести беседы с родителями о том, как распознать у ребёнка суицидальные мысли, популяризировать телефоны доверия, премировать педагогов за «раннее выявление суицидальных признаков и других проявлений деструктивного поведения».

Педагог и писатель Дима Зицер считает, что мало кто из российских детей и подростков захочет быть откровенным со взрослыми людьми, работающими в государственных учреждениях.

«Школьные психологи — не хочу мазать всех школьных психологов чёрной краской — но в основном они сотрудники режима, — уверен Зицер. — Ребёнку, который находится в положении отчаяния, нужны не формальные, а человеческие отношения».

О телефонах доверия Зицер говорит, что «это потенциально может работать», но только если ребёнку попадётся оператор, который сможет «вложиться в разговор и по-человечески принять его сторону».

На горячих линиях работают «очень закостенелые кадры», считает психотерапевт, бывший консультант телефона доверия для подростков. «Они пришли миллион лет назад и сидят на этих позициях, — рассказывает собеседница. — В то время, когда я работала, дополнительное обучение было ответственностью самого консультанта. В принципе, горячая линия — это классная штука, но есть некоторый человеческий фактор: если человек долго на этом месте, выгорел, не проходил дополнительные курсы, потому что это никто не оплачивает, то, возможно, он в моменте как-то нахамит или некорректно ответит, просто потому что он устал или некомпетентен».

Консультанты «старых устоев» скорее всего не смогут квалифицированно проконсультировать подростка, который испытывает трудности из-за сексуальной ориентации или гендерной идентичности, отмечает собеседница. При этом один неудачный опыт взаимодействия с горячей линией может подорвать доверие сразу у многих детей и подростков.

«Если у какого-то подростка, например, в классе был очень плохой эпизод разговора с консультантом телефона доверия, это всё очень быстро расползётся, и, соответственно, степень доверия к консультативной помощи будет низенькая», — говорит она.

Количество детских и подростковых суицидов продолжит расти, потому что «в условиях тоталитаризма невозможно сделать отдельно взятого человека свободным», считает педагог и писатель Дима Зицер: «Что такое суицид? Суицид — это невозможность справиться с действительностью, невозможность самостоятельно найти выход. Очень часто это происходит, потому что рядом нет ни одного человека, с которым можно поговорить».

«В условиях ужесточающегося режима», считает Зицер, когда детям и подросткам «не только говорят о том, как ходить, куда ходить и в чём ходить, но и как думать», всё больше несовершеннолетних будут чувствовать себя в безвыходной ситуации.

Инфографика: Эль
Иллюстрации: Дмитрий Осинников