Тексты
-
92% разрушений, 212 дней на линии фронта и три оккупационных армии
Почему шутка о том, как будут «бомбить Воронеж», не такая уж и смешная
-
«Добро пожаловать в мир международного права»
Адвокат Скотт Мартин — о перспективах суда над российской властью
-
«Белгородцам нужно лет десять карнавала»
Как скромный чиновник стал одним из самых заметных губернаторов. Портрет Вячеслава Гладкова
-
«Получается, я осталась на обочине, моя семья осталась на улице»
Жители обстрелянных сёл вокруг Шебекино жалуются на отсутствие помощи от государства
-
«Нет ни коллективной вины, ни коллективной ответственности. Есть только личная»
Предприниматель и оппозиционный деятель Евгений Чичваркин — о шансах на «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», ссорах с друзьями и настроениях в российских элитах
-
«Если Россия останется такой, какая есть, — я не вижу перспектив ни у неё, ни у Калмыкии»
Как один из беднейших регионов России живёт во время войны
-
«Положение такое, что возвращаться пока некуда и нельзя»
Координатор волонтёров — о том, как проходит эвакуация Шебекино
-
«Центр города разбит вообще, просто руины»
Жители Шебекино и их близкие — о выживании под обстрелами и эвакуации
-
Татарстан хочет взять Бахмут
Восстановление полностью разрушенного украинского города может быть возложено на один из самых богатых регионов России
-
«Я сяду на пол и никуда не пойду, не буду надевать военную форму»
Как в России проходит третий призыв во время войны
-
Битва за Бахмут
Январь стал самым кровопролитным для Вагнера в захвате Бахмута, показал анализ «Вёрстки»
-
«Потерять этот памятник — это самоубийство»
В Уфе разгорается конфликт из-за строительства храма на въезде в город
-
«Дочь перед сном молится: „Господи, дай папе классный гранатомёт“»
Как российские женщины объясняют себе, куда забрали их мобилизованных мужей, и как они ждут мужчин с войны