«Не надо вам суицид, вы такая хорошенькая». Жёны и матери погибших российских военных массово нуждаются в психологической помощи
Как в России появилась новая социально уязвимая группа
Жёны и матери погибших и пропавших без вести на войне с Украиной — новая и одна из самых массовых социально уязвимых групп россиян. По всей стране появились проекты для поддержки их эмоционального состояния: от бесплатной психотерапии и горячих линий до паломнических туров в монастыри и вокальных кружков. Тем не менее, о своей неспособности выдерживать тревогу и горе говорят тысячи женщин — в закрытых чатах, в кабинетах врачей и на скамье подсудимых.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
Имена некоторых героев изменены или вырезаны из сообщений из соображения безопасности.
«Папа придёт, что мы ему скажем?»
«Мой ребёнок заходит в комнату, падает передо мной на колени, из-за спины достаёт топор и говорит: „Заруби меня, пожалуйста, я больше так не могу“».
Шёл седьмой месяц с тех пор, как отец пятиклассницы Арины подписал контракт и пропал. Станислав — сотрудник мясного цеха в одном из приграничных регионов — уволился одним днём, когда ВСУ вошли в Курскую область, и уехал воевать. Его супруга Виктория пыталась удержать мужа «слезами», «истериками» и словами о том, что они теперь не встретятся даже после смерти.
«Ты понимаешь, что ты будешь убивать? Ты будешь в аду, а я буду в раю».
Уже через две недели связь с ним пропала, а Виктория стала проводить всё свободное время в поисках информации о муже, переложив на старшую дочь часть домашних дел. В один из таких дней одиннадцатилетняя Арина зашла в гостиную и протянула матери топор.
«Я впала в ступор на долю секунды, — вспоминает женщина. — Соскочила с дивана, тоже опустилась на колени, начала обнимать ребёнка и разговаривать с ней. „Дочь, так нельзя. Папа придёт, что мы ему скажем?“».
Через несколько месяцев Станислав вернётся домой в цинковом гробу с закрашенным окошком — тело, засыпанное землёй в Макеевке, найдут после дождей и эвакуируют. Портрет погибшего повесят в холле школы, где учатся его дочери. Виктория начнёт заезжать на кладбище по пути на работу и обратно. А спустя полгода после похорон отправит сообщение в чат психологической поддержки, в котором состоят четыре тысячи родственников российских военных.
— Я у вас тут новенькая. Душа сходит с ума. 9,5 месяцев поиски, у старшей дочери шесть попыток суицида.
— О боги, как это страшно! Хотя я тоже хочу к сыну, — отвечает ей мать погибшего мобилизованного. И делится видео с рядами могил и триколорами. На хабаровском кладбище женщина проводит каждый выходной: приносит сыну его любимый бургер и плачет.
— Андрюшика скоро привезут, — пишет подписчица по имени Яна, чей муж шёл на войну «машины ремонтировать», а погиб штурмовиком.
В переписку вступает администратор сообщества — напоминает, что в чате есть специальная инструкция «как пережить день похорон».
— Продублировать?
БЗ, БП и ДНК
К концу четвёртого года войны, согласно поимённым спискам «Медиазоны», в Украине погибли как минимум 186 102 российских солдата. Десятки тысяч остаются в статусе «без вести пропавший».
Когда воюющие перестают выходить на связь, а горячая линия Минобороны и командиры не дают ответов, родственники — чаще всего жёны и матери — берутся за поиски сами.
«Я отказалась от пищи, от сна, от работы, от общения со своими детьми, похудела на 20 кг. В моей жизни было только обнимание с телефоном и поиск. Старшая дочь спросила: „Ты вообще нас любишь? Ты, кроме поиска папы, не занята ничем“», — рассказывает Виктория. Она устроилась таксисткой рядом с зоной боевых действий в надежде узнать что-либо о судьбе мужа.
Путь от начала поисков тела до дня похорон может растянуться на долгие месяцы — чтобы ускорить процесс, женщины выполняют специфический набор действий. Рассылают в телеграм-чаты фотографии своих родных и даты их последних боевых заданий. Ищут позывные сослуживцев, выживших в тех же «БЗ». Заполняют карты отличительных примет, с описанием татуировок и зубов, и приезжают в ростовский морг на процедуру опознания, где им показывают фотографии тел. Если тело не опознаваемо, некоторые добиваются вскрытия гроба и повторной процедуры ДНК, боясь похоронить чужого человека.
«После поиска в морге появились кошмары и панические атаки. […] Нервы ни к черту, на работу выйти пока не могу, торможу», — пишет жительница Воронежа в телеграм-группе для вдов, где состоят 3899 человек.
«Но даже до извещения о гибели этим людям приходится привыкать как-то жить без близких, банально организовать быт. То есть не просто: „Я тревожусь“. А: „Я тревожусь, но мне ещё забирать ребёнка из садика“», — в разговоре с «Вёрсткой» объясняет клинический психолог Илья Гимпель, имеющий опыт работы с военными и их родными.
6 июня 2024
13:28
— Вчера меня так накрыло, и я легла умирать. Лежу, гляжу в потолок, руки и ноги вытянула, жду смерть. Потом думаю: бляяя, умру, а дома-то бардак. Месяц не убиралась, стыд и позор. Решила отложить это дело, короче.
13:35
— А мне так хочется поговорить с ним. Не могу поймать волну, во сне не приходит. Может, он гуляет ещё по ДНР или в Ростове. А может, говорит: «Пошла ты на х… Меня в обычной жизни достала, тут хоть оставь».
Телеграм-чат «ВДОВЫ И РОДНЫЕ ГЕРОЕВ СВО! ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»
«У взрослых так бывает»
В 2023 году госфонд «Защитники отечества» открыл филиалы по всей стране. Тогда власти, пообещавшие ветеранам «СВО» и их семьям «персональное сопровождение», предложили помощь не только с льготами, выплатами и правовыми вопросами, но и с психологическими последствиями войны.
«Сначала контингент вообще не понимал, что это и для чего это, — рассказывает Гимпель. — Люди с подозрением на ПТСР обращались к нам, когда их заталкивали близкие или когда уже ловили флэшбеки: хлопушка взрывается, а он падает „в окоп“. Сами родственники в основном приходили с жалобами на перманентную тревогу или симптомы горевания».
Семьи солдат оказались в фокусе внимания самых разных структур — от больниц и федеральных фондов до локальных НКО и подразделений РПЦ. Специалисты запустили подкасты и вебинары с информацией о проживании утраты.
«Важно научить их фразе „мой папа погиб“, — беседует с матерями в Zoom психолог Виктория Лебедева. — В первый раз, когда вы тренируете с ребёнком эту фразу, всем будет тяжело. Но когда ребёнок научится говорить „мой папа погиб“ без надрыва и без эмоций, этой фразы бывает достаточно, чтобы вопросов [от сверстников] не поступало».
Для маленького ребёнка, который спросит, почему погиб именно его папа, а не чей-то чужой, Лебедева советует фразу: «У взрослых так бывает».
«Девушка, потерявшая своего супруга, в течение трёх лет покупала ему бритвенные приборы, стирала его рубашки, ставила ему посуду на завтрак, обед и ужин. Это уже не норма», — психолог Ирина Хок приводит пример «застревания на первой стадии горевания» в подкасте «Комитета семей воинов отечества».
Многие не обращаются за помощью вовремя. Одни — потому что не успевают заниматься детьми, работой и поисками мужа или сына одновременно. Другим бессонница и подавленное настроение кажутся мелочью на фоне того, что переживают их близкие «в окопах». Третьи боятся постановки на учёт, если пойдут к психологу или психиатру:
«Даже боюсь представить, какой мизерный процент до нас доходил в первое время: половину дней я сидел в кабинете один, плевал в потолок, — вспоминает Илья Гимпель. — При этом, когда человек находится в постоянной тревоге, это, конечно, сказывается на его ментальном здоровье, на сне, на питании и на его взаимодействии с другими. Запускается целый ряд психологических, биологических и социальных процессов, негативно влияющих на состояние человека».
07 мая 2024 года
07:37
— Дожилась я, девочки. В дурку хотят меня упечь. Сказала не лягу. Без моего согласия не могут же? Суицида не было. Агрессия — только на словах.
12:39
— Да ты ж моя хорошая!!! Бери себя в руки!!! Я тоже на работе сегодня напарницу чуть казаном не уделала. Её сын дома сидит, она злится, что про войну я много говорю. Мол, дома про войну говори. Сука!!!
Телеграм-чат «ВДОВЫ И РОДНЫЕ ГЕРОЕВ СВО! ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»
«У неё сдали нервы»
В середине июня 2023 года в пригородной промзоне Челябинска заметили молодую женщину, которая вела себя странно. Оглядываясь по сторонам, Мария шла быстрым шагом мимо заправок и автосервисов, когда её остановили двое патрульных.
Полицейские спросили, есть ли у неё «запрещённые предметы и вещества». Мария призналась: несёт с собой закладки с «солью»i — и во время досмотра вытащила из кармана брюк три свёртка в синей изоленте.
«Её супруга призвали на СВО, в связи с чем она находилась в постоянном стрессе, — напишет в приговоре Металлургический районный суд. — В марте 2023 года она узнала о том, что супруг находился в госпитале после ранения, после которого он вновь был направлен в зону боевых действий. В июне 2023 года она узнала, что супруг попал под обстрел и был контужен, после чего у неё случился нервный срыв […] Чтобы снять стресс и отвлечься от переживаний, она решила употребить наркотическое средство».
Женщину осудили на три года условно: суд принял во внимание положительные характеристики из детского сада «Теремок», куда ходит дочь подсудимой, помощь детям-сиротам и людям с инвалидностью, а также её «психотравмирующую ситуацию».
На финансовые трудности, тревогу, депрессию и «сдавшие нервы» из-за СВО жаловались и другие женщины на скамье подсудимых. «Вёрстка» обнаружила 14 дел, в которых суд учитывал эмоциональное состояние ответчиц или признавал смягчающим обстоятельством близкого человека, воюющего, пропавшего или погибшего в Украине. Родственниц военных судили по статьям о наркотиках, нарушении ПДД, мошенничестве, краже, насилии в отношении представителей власти и причинении тяжкого вреда здоровью.
В Бурятии жена солдата, оставшаяся одна с двумя детьми, села за руль без прав и уснула «в утомлённом состоянии»: непристёгнутый ребёнок получил закрытую черепно-мозговую травму, перелом теменной кости и ушиб головного мозга.
Пенсионерку в Кировской области приговорили к четырём месяцам колонии общего режима, после того как она ударила мужа кухонным ножом во время ссоры.
«Один сын уже второй год принимает участие в СВО, она за него постоянно переживает; второй сын болен шизофренией, осуществляет за ним уход; у неё сдали нервы», — говорится в материалах дела. Суд учёл «пролонгированную психотравмирующую ситуацию», а сам потерпевший попросил не наказывать жену.
20-летняя жительница Алтайского края укусила полицейского, который пришёл к ней домой в поисках мужа-дезертира.
«Подбежала к супругу, обняла его, не хотела отпускать, — пишут в приговоре. — Но в этот момент Потерпевший N 1 выставил свою левую руку перед А., чтобы она не мешала идти к выходу. [..] Тогда она резко укусила его зубами».
За кровоподтёк на левом предплечье полицейского женщину оштрафовали на 10 тысяч рублей. Мужа вернули на фронт.
1 октября 2024 года
02:33
— Я тут выражение от некоторой услышала. «Сдох Максим, да и хуй с ним». Избила эту тварь. В обезьяннике ночь просидела. Ребята из полиции меня оттуда не выпускали из-за моего состояния. Кофе напоили, пирожков дали. Хорошо хоть психушку не вызвали, а то клеймо на всю жизнь.
02:47
— Ездили по путевке в санаторий? Если нет, cъездите, развейтесь.
Телеграм-чат «ВДОВЫ И РОДНЫЕ ГЕРОЕВ СВО! ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»
«В честь умершего сына неплохо нарисовать картину»
Летом 2024 года в России появилась «вариация телефона доверия» для родных российских военных. «Комитет семей воинов Отечества»i придумал формат, который обещает первую психологическую помощь быстро: без походов в поликлиники и звонков в фонды.
Рекламные баннеры с QR-кодом, ведущим в специальный чат, опубликовали в сообществах во «Вконтакте» и в телеграм-каналах: от МФЦ до спортивных школ и детских садов по всей России. В чате «бесплатно, ежедневно и круглосуточно» дежурят клинические психологи, готовые читать запросы о помощи, развёрнуто отвечать каждому персонально — или консультировать один на один.
Достаточно составить сообщение по всем правилам: не указывать местонахождение солдата и писать без «политических призывов, риторических вопросов, дискредитации ВС РФ и неуважительного отношения к властям».
За полтора года в чат обратились 25 тысяч раз. Несмотря на анонимный формат, обезличенные просьбы о помощи публикуются в открытом доступе, и «Вёрстка» прочитала более тысячи таких сообщений.
Кроме тревоги из-за неизвестности и горевания после вестей о гибели, женщины описывают другие сложные жизненные обстоятельства, связанные с войной, — и спрашивают, как себе помочь.
«Муж, дважды участник СВО, прочитал мою переписку „Привет, Женечка“. Не выяснив, что это девочка, нанёс телесные повреждения. Перелом носа со смещением, множественные гематомы. В скорой помощи сказала, что упала. […] После избиения от алкоголя совсем отказался. Всё же он жалеет о том, что совершил? Или это маска». Инна, 37 лет.
«Сына по суду признали погибшим, тело не нашли. У меня проблема, я очень негативно отношусь к людям в военной форме. Возникает желание оскорбить, сделать морально им больно. Понимаю, что они ни при чём, но ничего не могу с собой сделать». Инна Николаевна, 60 лет.
«Похоронили сына 4 декабря. Сегодня мне сказали, что похоронен другой военнослужащий. Типа мы проведём эксгумацию, а ваш вот, мы привезли. Как такое возможно?» Светлана.
Психологи отвечают быстро и подчёркнуто взвешенно: говорят о приоритете безопасности и личных границах, признают тяжесть ситуаций и нормальность реакций, учат дышать «по квадрату».
Хотя создатели проекта утверждают, что не используют искусственный интеллект, в ответах встречаются формулировки, напоминающие по стилю ChatGPT и клишированный тон поддержки: «Я попробую быть с вами рядом», «Это не утешение, это — правда», «Давайте разложим по полочкам то, что Вы описали».
Некоторые ответы выделяются более резким тоном — и порой женщины получают напоминания о своих ролях: «жена защитника» и «мать героя».
«Помните: каким бы грубым, ироничным и язвительным ни было замечание вашего супруга, ваш ответ обязан быть спокойным, дружественным, относительно кратким и в то же время обстоятельным».
«Договоритесь, что когда он дома, вы будете его внимательным и любящим командиром, который должен его беречь, кормить».
«Раненому в последнюю очередь нужны ваши слёзы».
Когда родственницы пропавших без вести и погибших жалуются на явные физические симптомы — бессонницу, отсутствие аппетита, тремор и упадок сил, психологи рекомендуют обратиться к медикам. В дополнение делятся нестандартными терапевтическими практиками для проживания горя.
Вдове Ирине психолог советует писать письма с благодарностями и сожалениями, а потом отвечать на них левой рукой — уже от имени супруга, которого она похоронила три месяца назад.
«В честь умершего сына неплохо бы написать картину, стих или начать вышивать», — рекомендуют подписчице по имени Вера воспитательнице в барнаульском детском саду. Она жалуется, что ей тяжело участвовать в утренниках и улыбаться.
22 декабря 2025 года
15:47
— Сегодня была на утреннике у сына в садике, я сидела и плакала, думая про нашего папу. Где он и как, никто не знает. Три месяца не выходит на связь, я одна с четырьмя детьми.
16:15
— Муж заикнулся про ёлку. Думала, испепелю! Какая может быть ёлка? Нашего сына нет!!!
Телеграм-чат психологической поддержки Правового вестника СВО
«Спелись против горя»
Некоторые женщины пробуют справляться именно так: на уроках рисования, в клубе бальных танцев, на «вокалотерапии» и «сказкотерапии», в паломническом туре по монастырям.
Творческие мастер-классы для родственников солдат часто организуют госфонды и политические партии — они пишут об этом посты в соцсетях, приглашают СМИ и фотографируют на фоне своей символики женщин, которых «не сломила» трагедия.
В Белгороде при поддержке «Единой России» родственницы военных участвовали в арт-сеансе с метафорическими картами и создавали своё «новое энергетическое состояние». В Казани фонд «НИЯТ» и «Защитники отечества» провели для матерей кулинарный мастер-класс: «Ведь именно на кухне можно вспомнить самое светлое, помолчать или, наконец, выговориться».
В Ульяновске мать погибшего военного получила грант на авторский проект психологической поддержки под названием «СВО», расшифровав аббревиатуру как «Сердце вновь оживёт». Участницы год собирались вместе — общались, вышивали и плели маскировочные сети, а по субботам пели хором. В телерепортаже местного телеканала сказали, что вдовы «спелись против горя».
Подобные встречи часто транслируют идею: жизнь продолжается, а война — её неизменная данность.
«Нам кажется, что наше поколение должно жить иначе, но это такой миф, — рассуждает клинический психолог Марина Сураева, которая консультирует солдат и их семьи, а сама ждёт с войны зятя. — Воевали мужчины и будут воевать всегда. Это ситуация, которая выше нас. […] Покажите мне договор с вашей жизнью, где написано, что у вас будет именно такая жизнь, а другой никогда не будет? Единственный гарантированный документ — это свидетельство о рождении, и человек всё равно умирает. Глобально неважно — на войне, и вы его опознаёте по фотографиям в ростовском морге или в местном морге, потому что его сбила машина».
22 февраля 2025 года
21:28
— Руки на себя наложить не смогу, потому что, наверное, кишка тонка. И понимаю, что суицидники в аду, а мой муж в раю. Так мы никогда не встретимся.
2 марта 2025 года
20:58
— Мне помогают цели: на машину накопить, потом памятник поставить хороший, потом ремонт на кухне. Вот как сделаю всё, вернусь к мыслям о суициде, но опять планы найдутся.
20:59
— Не надо вам суицид, вы такая хорошенькая.
Телеграм-чат «ВДОВЫ И РОДНЫЕ ГЕРОЕВ СВО! ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»
«Самая благородная что ли смерть»
— У нас в чате есть небольшая инструкция, как пережить день похорон. Продублировать? — пишет админ чата.
Яна, которой должны привести тело мужа «Андрюшика», отвечает, что инструкцию уже читала. Теперь женщина листает сообщения других вдов, «рыдает» и готовит обед.
— Повернулась к плите — борщ кипит. Я про него совсем забыла, но я это сделала! — пишет она.
— Поверьте, вы ещё много чего сделаете. С каждым днем всё больше, — подбадривает её Виктория — вдова сотрудника мясного цеха, портрет которого повесили в школьном холле дочерей.
После попыток выпивать по вечерам и уезжать в лес кричать, побывав на благотворительном спектакле про войну, у гадалок, в храме, «у чёрта и у Бога», и пройдя психотерапию, Виктория вернулась на работу и теперь старается поддерживать других женщин.
По её словам, она шестая «жена павшего воина» в коллективе, и ещё у 14 её коллег мужья, отцы и братья — «БП»i. Когда среди её знакомых солдаты возвращаются хотя бы в отпуск, Виктория «сияет»: в чью-то семью приходит «радость, улыбка».
«Стоит ли наворотить горы трупов, чтобы потом сесть за стол переговоров и договориться? Оставить матерей и жён без своих детей и мужей — стоит? Безусловно нет, — рассуждает она в разговоре с „Вёрсткой“. — Злейшему врагу не пожелаю, будь то наша страна или та сторона. Каждый воюет непонятно за что. Зачем там нужны ребята, если бьёт техника? Будет ли это дополнительная земля? Мне с неё — ничего. Что-то даст это нашему государству? Я как стандартный мирный житель этого не пойму. Я не опытна, не ознакомлена, я настолько мелкий человек по сравнению с теми, кто в шапках…».
Такие вопросы вдовы часто задают друг другу в чатах, где нет модераторов и строгих правил. Там они круглосуточно обсуждают темы, которые посторонних могут оттолкнуть: одиночество, суды за выплаты, отторжение к патриотическим праздникам и посмертным награждениям, чувство вины и суицидальные мысли.
Женщины сравнивают «СВО» с «цунами и землетрясениями», обвиняют чиновников в обогащении на войне, командиров — в жестокости. Но, пытаясь найти ответы на вопрос «ради чего?», заходят в тупик.
— А я вот так и не знаю, ради чего погиб мой внук, могу только догадываться, что решил кому-то что-то доказать. Вот доказал…
— За родину. За Россию. Разве не так?
— Такая нелепая смерть, и из-за чего? Кому нужны смерти наших мужчин?
— Ну, Наташа. Ну точно не нелепая. Это самая благородная что ли смерть.
Обложка: Марина Левкова
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас
