Тексты
-
«Перевернул портрет Путина и сел на место»: что означают перестановки в Генпрокуратуре, СК и администрации президента
Александр Бастрыкин не смог пролоббировать своё назначение на должность главы Верховного суда
-
Дневник казака. Как дезертир девять месяцев прячется в лесах России
Рассказ мобилизованного, который провёл на фронте два года, приобрёл антивоенные взгляды и сбежал
-
«Я прошу уважаемый суд не разрушать мою жизнь». История девушки, которой отменили трансгендерный переход против её воли
Транслюди в России рискуют столкнуться с отменой смены гендерного маркера в документах
-
Дубай, Женева, Минск, Стамбул: где может состояться встреча Путина и Зеленского и где её точно не будет
Собеседники в российской власти не верят в перспективы скорой встречи двух президентов
-
После огня. Как работает единственный в России лагерь для детей с ожогами
Уникальное сообщество помогает детям принять себя и своё тело
-
«Наш успех» или «скука и уныние»: источники «Вёрстки» и эксперты об итогах встречи на Аляске
Практический результат саммита в Анкоридже пока неясен, но некоторые уже расценивают его как «победу Путина»
-
«Переговоры пройдут скорее никак. Трамп специально занижает ожидания». Чего ждать от встречи в Анкоридже?
Российские элиты ожидают от встречи деловых договоренностей, но не окончания войны в Украине
-
Как за время войны изменился российский рынок косметологических услуг
Спрос на косметологию вырос, но многие клиентки жалуются на осложнения от контрафактных или непроверенных препаратов
-
«Забрали, посадили, подписал, уехал, погиб». Жёны российских военнослужащих рассказывают, как их мужья пытаются дезертировать
Из самоволки мужчин ловят и без суда возвращают на фронт. Но иногда даже осужденные дезертиры вновь оказываются на войне
-
Курская область: год после вторжения ВСУ
Что сейчас происходит с вынужденными переселенцами и теми, кто пережил оккупацию Суджи
-
Татуировка, зубы, крестик. Как в ростовском морге опознают тысячи россиян, погибших на войне с Украиной
Ростовский морг на четвёртый год войны: глазами тех, кто там работает, и родственников погибших
-
«Подкинем, посадим, объявим экстремистом»: как выходцы из Центральной Азии попадают на войну и с чем сталкиваются на фронте
Мигранты, заключившие контракт, подвергаются дискриминации, а на Родине считаются преступниками
-
«Удобное запретим, а к неудобному принудим»: как российские школы переходят на госмессенджер Max
Учителя уверены, что их заставят регистрироваться в новом «национальном мессенджере»
-
«Он не хотел на войну». История жителя Чувашии, который пытался вступить в ВСУ, но его выдали в Россию в рамках обмена пленными
В России добровольца ВСУ включили в список террористов и отправили в СИЗО
-
«Мало кто готов рисковать за копейки». Как меняется рынок «пробива» в России
Цены на покупку закрытой информации за последние годы выросли в десятки раз
